Интервью

Франко Фраттини: мы не можем себе позволить новую холодную войнy

Запад и Россия не могут себе позволить новую холодную войну, считает известный европейский политик и дипломат Франко Фраттини, возглавляющий ныне Государственный совет Италии
 | 

Запад и Россия не могут себе позволить новую холодную войну, считает известный европейский политик и дипломат Франко Фраттини, возглавляющий ныне Государственный совет Италии. В интервью корреспонденту РИА Новости в Риме Сергею Старцеву 64-летний профессиональный юрист, который на недавних выборах президента республики был одним из основных претендентов на высший государственный пост, рассказал, почему он не верит в возможность вторжения России на Украину, какие гарантии Запад может предоставить РФ, и можно ли осуществить “перезагрузку” наших сложных отношений.

– В феврале 2007 года президент России Владимир Путин выступил со знаменитой речью на Мюнхенской конференции по безопасности, в которой он предостерег от опасности однополярного мира и расширения НАТО. С тех пор прошло 15 лет. Что вы могли бы сказать сегодня по этому поводу?

– Пятнадцать лет спустя мир сильно изменился, поскольку США поняли, что однополярный мир уже не возможен. Они поняли это потому, что бурный рост Китая, Индии и, добавлю, России за эти годы сделал необходимым многополярность и новое сотрудничество, которых в 2007 году президент Джордж Буш-младший, вероятно, не хотел.

Конечно, в том, что касается безопасности, проблемы существуют. Они тоже сильно изменились. Приведу только один пример. В 2007 году Китай был полностью нейтральной страной. Сегодня с Шанхайской организацией сотрудничества, в которую входит и Россия, это, несомненно, та часть Азии, которая осуществляет очень крупные военные инвестиции. Китай имеет дело с такими ситуациями большой сложности, как Тайвань с Тихим океаном и так далее. А значит, многое изменилось и в смысле необходимости многостороннего сотрудничества. В этом отношении президент Путин был прав в 2007 году, когда говорил, что мы должны преодолеть однополярность, то есть такое видение, согласно которому США являются глобальным полицейским, который везде наводит порядок.

Что касается расширения НАТО, то это старый вопрос. Мы, страны НАТО, в свое время решили, что не пришел момент расширения за счет принятия Грузии. Почему? Потому что была кризисная ситуация, были территории, которые оспаривались, на которые претендовали Россия и сама же Грузия. Но все знают, что устав НАТО не позволяет принимать страны, в которых имеют место ситуации, связанные с острыми территориальными спорами. А, следовательно, Украина, которая требует обратно Крым и восточные территории, имеет проблемы у себя дома. Значит, сначала должна быть разрешена эта ситуация, а потом будет видно.

Так что говорить о том, что НАТО приходит на Украину, конечно, не стоит. Очевидно, что у НАТО есть функция сдерживания и ограничения. Отсюда вывод: между самой НАТО и Россией, на мой взгляд, должен вновь начаться диалог, еще не на высшем уровне, но диалог. Недавнее заседание Совета Россия-НАТО, созданного здесь в Италии, в Пратика-ди-Маре, стало очень важным сигналом. Поэтому я думаю, что единственный способ избежать этих взаимных обвинений – это разговаривать друг с другом. Я вижу, что госсекретарь США Энтони Блинкен и министр иностранных дел России Сергей Лавров разговаривают друг с другом, консультируются. Это единственный способ предотвратить эскалацию кризиса, и я считаю, что только этот путь верный.

– Нынешняя напряженность в Европе, связанная с ситуацией вокруг Украины, вызывает серьезную озабоченность. Как, на ваш взгляд, можно разрешить этот острый кризис в отношениях между Россией и Западом?

– Проблема с Украиной может быть решена только посредством постоянного диалога, в который пока вовлечены отдельные страны. Например, очень активна Франция Эммануэля Макрона, а также Италия с премьер-министром Марио Драги, который имел телефонные беседы с Путиным, в том числе, недавно. А итальянскую концепцию изложили на днях в парламенте министры иностранных дел и обороны: мы за диалог с Россией, но мы ожидаем, что Россия не будет совершать опасных действий.

Все говорят, что Россия хочет вторгнуться на Украину. Я не думаю, что она хочет вторгнуться на Украину, но некоторые успокаивающие сигналы были бы необходимы. Иначе мы вернемся к годам холодной войны, когда все развертывали свои войска, и потом, к счастью, никто не сбрасывал бомбу. Но если произойдет инцидент, например, на границе, может случиться нечто опасное.

Я прочитал интервью одного из советников президента Путина, который говорит: “Это безумие считать, что мы хотим вторгнуться на Украину”. Думаю, у России нет никакого желания и, прежде всего, никакой выгоды, чтобы вторгаться на эти территории. Ясно, что Россия заинтересована, во-первых, в том, чтобы не быть поглощенной Китаем в одностороннем союзе, где есть риск, что в итоге командовать будет один Китай. И во-вторых, она заинтересована вести диалог с Западом, потому что энергетическая тема, например, делает такой диалог обязательным.

Не считаю, что Путин думает о военном вторжении на Украину. Я думаю, чтобы разрешить этот кризис, и чтобы все, как говорится, сохранили свое лицо, нужно, чтобы каждый дал сигнал к диалогу. Путин направил такие месседжи диалога, Макрон решил сделать это в очень ясной форме. НАТО предусмотрительно занимается другим делом, и потом сейчас генеральный секретарь уходит со своего поста, и поэтому по существу роль НАТО мы в полной мере увидим уже с новым генсеком, с новой структурой. Думаю, что такие страны доброй воли, как Франция, Италия, как и та же Германия прекрасно это понимают, но должен также сказать, что и госсекретарь США и его заместитель Уэнди Шерман пока проявили себя как переговорщики, предпочитающие диалог принудительным действиям. Очевидно, что какие-то угрозы на переговорах и в несколько осложнившихся отношениях могут и быть. Главное, чтобы эти угрозы не становились реальностью, это основной пункт.

– Россия поставила вопрос о необходимости предоставления Западом правовых гарантий безопасности. Одним из ключевых требований является недопустимость дальнейшего расширения НАТО. Есть ли надежда на то, что страны Запада в этом пойдут навстречу России?

– Мы уже говорили о дальнейшем расширении НАТО. Ясно, что НАТО не может брать на себя каких-то обязательств на будущее. В настоящее время ситуация уже заблокирована многие и многие годы и заблокирована потому, что требования для вступления в НАТО очень жесткие. Таким образом, все эти страны, которые говорят, что могли бы стать членами НАТО, не отвечают требованиям для вступления в альянс.

Я считаю, что западные гарантии могут заключаться в том, что ни одна страна Запада и сама НАТО не будут содействовать эскалации. Это может быть гарантией. Как заявлял во всех своих речах сам президент США Джо Байден, подлинное беспокойство сегодня вызывает Китай, а не Россия. Россия создает нам некоторые проблемы, вызывает у нас определенную озабоченность, конечно, по проблеме Украины, в отношении энергетической безопасности, но мы всегда говорили об этом.

Так что идти навстречу России может означать гарантию, что со стороны Запада не будет враждебных действий. Несомненно, есть признаки, которые настораживают противную сторону, как Россию, так и Запад. Но это никогда не должно становиться действием. До тех пор, пока направляются месседжи, говорится: “Будьте внимательны к тому, что вы делаете!”, это отвечает логике отношений, которые сейчас объективно несколько осложнены. Но это вовсе не означает полного отказа от гарантий безопасности. По одной причине: если затем напряженность перерастет в военные действия, то проиграют все. А войну на территории европейского континента даже отдаленно нельзя себе представить. Потому что Россия не относится к Евросоюзу, но это, безусловно, значительная часть европейского континента. А европейский континент не может быть затронут военными действиями. Это точно.

– Может ли Италия сыграть роль в нормализации отношений между Россией с одной стороны и ЕС и НАТО с другой, как об этом говорил президент РФ Владимир Путин на декабрьской пресс-конференции по итогам 2021 года?

– Италия уже сейчас играет роль в нормализации отношений. Прежде всего, премьер-министр Драги четко заявил, что с Россией мы хотим продолжать диалог – стратегический диалог по ряду вопросов, таких как терроризм, сотрудничество по некоторым экономическим проблемам, стабилизация Ближнего Востока, Средиземноморье, Ливия. Россия играет весьма важную роль в Ливии, а мы считаем Ливию одним из важных итальянских приоритетов…

Итак, у Италии есть своя роль, и она всегда говорит о том, что диалог с русскими, с Россией должен быть. Это мы говорим как в двусторонних отношениях, так и внутри Европейского союза. Полагаю, такую роль мы будем играть и впредь. Как министр иностранных дел Луиджи Ди Майо, так и министр обороны Лоренцо Гуэрини заявили в парламенте: у нас есть “красные линии”, конечно. Абсолютно немыслимо и неприемлемо, если Россия со своими солдатами вторгнется в восточные районы Украины. Но Россия много раз говорила, что даже не думает об этом, что само это предположение – безумие, и что этого никогда не произойдет.

Могу сказать, что мы работаем, чтобы этого никогда не произошло. Это важный пункт, и Италия в определенном смысле является здесь мостом между Западом, Европейским союзом и Россией.

– Что вы думаете сегодня относительно “нормандского формата”? Он все еще эффективен или должен быть изменен?

– “Нормандский формат” – это форум, который необходимо укрепить политически. То есть все, кто в него входят, должны иметь больше политической воли, потому что в противном случае все закончится тем, что Путин лично увидится с Байденом, затем с Макроном, потом, возможно, с Драги. Однако нужно, чтобы эта группа стала более сильной политической структурой. К сожалению, она несколько утратила тот импульс, который имела вначале. Это правда. Хорошо, что сейчас Путин видится с Байденом, Макроном, Драги или с кем-то еще. Однако для диалога нужна более мощная структура.

– Экономические санкции остаются одним из главных средств влияния стран Запада на Россию. Вот и сейчас готовится очередной пакет таких санкций, которые порой называют “адскими”. Как вы оцениваете этот политический инструмент?

– Экономические санкции – это инструмент давления и, конечно, инструмент давления срабатывает, если есть серьезные нарушения. В случае эскалации со вторжением или с серьезными инцидентами, этого исключать нельзя. Я всегда говорил, что я против политики, основанной на санкциях, и предпочитаю политику, основанную на диалоге. Так что прежде чем говорить о новых санкциях против России, нам надо постараться устранить причины этих проблем.

Приведу пример. Если бы президент Путин помимо Италии дал гарантии на поставки газа Европе (которые он частично даже дал), этот жест был бы очень высоко оценен, поскольку очевидно, что многие европейцы зависят от поставок российского газа. Хорошо было бы президенту России сказать: “Наши энергетические поставки, которые до вчерашнего дня осуществлялись не только в Италию, но и в другие европейские страны, продолжатся в те же страны”. То есть не делая различий между друзьями и не друзьями. Это был бы дальновидный, лидерский, стратегический жест, который высоко оценили бы в Европе. Надеюсь, что это дело решится посредством полного возобновления поставок газа не только в Италию, но и в другие европейские страны.

Когда есть необходимость в российском газе, сложно ввести санкции против России. Все дело в дипломатическом балансе.

– Как вы считаете, можно ли будет в ближайшем будущем вновь нажать на кнопку “перезагрузки”, как это сделали в 2009 году Сергей Лавров и тогдашний госсекретарь Хиллари Клинтон?

– Когда мы создали группу Россия-НАТО, которая впоследствии стала постоянным Советом, это были очень трудные времена в отношениях между Западом и Россией. Потому что тогда была предпринята первая попытка создать ракетные базы под Калининградом, в самом сердце Европы. И все же, несмотря на то, что это был очень сложный момент, затем мы провели “перезагрузку” и устремились в обратную сторону, то есть к диалогу.

Я считаю, что это зависит от политической воли обеих сторон. Думаю, что у американского президента есть желание взять на себя обязательства, потому что, повторяю, у него есть внутриполитические проблемы и проблемы с Китаем. Зачем ему держать открытый фронт еще и с Россией, которая могла бы оказать помощь на Ближнем Востоке и в Средиземноморье? Я слышал весьма позитивные заявления со стороны президента Путина, и теперь необходимо, чтобы дипломатия от этих заявлений довела дело до настоящей “перезагрузки”.

Это была бы попытка, предполагающая, что обе стороны являются гарантами, что они действительно обязуются, чтобы не было ни инцидентов, ни провокаций. Конечно, это требует некоторого времени, но я считаю, что после женевских встреч можно что-то сделать в этом направлении. Это было бы хорошо для безопасности всех.

– Подводя итог сказанному, можете ли вы назвать себя оптимистом в отношении нынешней международной ситуации?

– Думаю, что сегодня нужно не столько быть оптимистом, сколько делать все возможное, чтобы возобладали мир, диалог и сотрудничество. Это наш долг как стран, как групп стран, потому что мы не можем себе позволить конфликт, эскалацию, напряженность на территории европейского континента. Мы не можем себе позволить новую холодную войну. А значит ясно, что это обязанность обеих сторон. Не знаю, сможем ли мы это сделать. Хочу быть оптимистом. В Италии говорят об “оптимизме воли”: брать на себя обязательства, делать все, чтобы наш оптимизм оправдался. Это было бы самое лучшее.


© All rights reserved. Powered by Franco Frattini

Back to Top
Font Resize
Contrasto